Родился в 801 г., на севере Франции, близ Корви на р. Сомме (епархия Амьен, северо-восточная Франция).
В пятилетнем возрасте лишился своей благочестивой матери. Отец направил его в училище, но мальчик больше предавался забавам со сверстниками, чем учению. Однажды он увидел во сне, что стоит в вязком, грязном болоте, из которого можно выбраться только с большим трудом, а рядом видит прекрасную дорогу, по которой к нему приближается великолепно одетая Дама, окруженная свитой спутниц, облаченных в белоснежные платья, в одной из которых мальчик узнал и свою мать; потянувшись к ней, он не мог освободиться от жидкой грязи.

«Милое дитя, хочешь ли ты к матери?» — спросила Дама, и на его решительное «Да!» ответила, что тогда он должен оставить всю тщету детских забав. С того времени отрок сразу посерьезнел, усердно принялся за чтение и учение и настолько резко отдалился от сверстников, что они были поражены происшедшей с ним перемене
Еще не достигнув тринадцатого года жизни, юноша принял монашество.
Был учеником, затем монахом в Корви, с 823 г. — учителем в монастырской школе в Корви (близ Хекстер, на р. Везер). В 827 г. миссионерствовал в Дании, в 830 г. — в Швеции, в 832 г. стал первым епископом Гамбургским. Папа Григорий IV назначил его архиепископом и папским легатом в Скандинавии и Дании. В 845 г. он стал также епископом Бременским.

Продолжил свою деятельность в Дании и Швеции. В 864 г. стал первым архиепископом объединенного епархиального округа Гамбург-Бремен. В последние годы жизни руководил из Бремена миссионерской деятельностью в северных странах, достроил Каменную церковь в Бремене, основал три монастыря и, в конце концов, посвятил себя делам благочестия и любви к ближнему.

Время его отшествия ко Господу было ему открыто свыше, как и почти все в его жизни. Первое, что он сделал на пути своего исхода из этой жизни — распорядился о всех делах своей епархии и обнародовал апостолические полномочия, касающиеся статуса его миссионерской кафедры. В праздник Богоявления, 6 января 865 г., светильник Церкви выразил надежду на то, что Господь примет его 2 февраля — в день Сретения.

Когда этот день приблизился, он повелел сделать три большие восковые свечи, которые возжгли на алтарях Божией Матери, апостола Петра и Иоанна Предтечи. Хотя от его тела остались уже почти только кожа, сухожилия и кости, он не оставлял молитвы, а в день праздника присутствовал на литургии. Слегка подкрепившись, он провел весь последний день своей временной жизни в назиданиях братии, убеждая всех участвовать в деле просвещения северных стран.

Ночью, 3 февраля (15 февраля по н.ст. – В.К.), после того, как над ним были прочитаны молитвы на исход души, он просил пропеть «Тебе Бога хвалим». Последними его словами были прошения о прощении всех, обидевших его в этой жизни и «В руки Твои, Господи, предаю дух мой». Архипастыря Церкви оплакивал весь Бремен и пришедшие из других городов, более всех других — священники, сироты, вдовы, дети и нищие. Святитель Римберт уточняет, что в своей кончине он подражал святителю Мартину Турскому (а можно, добавить, что ему же он подражал в милосердии и благочестивом «визионерстве»). Мощи праведника (оказавшиеся впоследствии нетленными) были погребены в Гамбурге
Канонизация святого Ансгария произошла практически незамедлительно — еще при понтификате папы Николая I, то есть не позднее 867 г., два года спустя после его преставления. Для его прославления не было недостатка и в прижизненных чудесах: святитель Римберт свидетельствует о множестве исцелений, которые его учитель совершал молитвой и через помазание освященным елеем; в других случаях через святого иерарха происходило прямое вразумление свыше тех, кто нарушал божественные заповеди, а в иных уже одно появление кроткого архипастыря, который мог становиться, однако, и грозой для беззаконников, приводило их к мгновенному покаянию.

Однако и эти внешние проявления действовавшей в нем благодати можно считать относительно второстепенными в сравнении с основным и решающим на все времена признаком святости — во всех случаях жизни этот человек при выборе между своей волей и волей Божией неизменно выбирал последнюю, сколь бы трудным и даже безумным в глазах людей мира сего этот выбор ни казался.

И этот выбор впервые был сделан им в тот самый момент, когда он оказался единственным из клириков Людовика Благочестивого, кто согласился идти проповедовать тем «варварам», одно появление которых вселяло трепет во все слои каролингского общества.
Изображался с мехом на епископском облачении (так как он Апостол Севера), окруженный обращенными язычниками, с моделью церкви в руке.